Немец «сжалился» над нами…

События Великой Отечественной войны уходят в далёкое прошлое. Непосредственных участников войны осталось единицы.

В Ядринском округе на сегодня здравствует единственный фронтовик, кто принимал участие в боях в 1941–1945 годах – Алексей Фёдорович Темнов, который 21 августа в этом году собирается отметить 100‑летний юбилей.

А я вспоминаю супругов, участников Великой Отечественной войны, Василия Александровича и Фаину Ивановну Дербеневых, уроженцев деревни Иваньково Ядринского района, с которыми общалась много лет.

До сих пор в памяти рассказ Фаины Ивановны, о котором должны знать и нынешние поколения, чтобы помнить, какой ценой была завоёвана Победа в том далёком 1945 году.

«Призвали меня на фронт 28 декабря 1942 года, – рассказывала Фаина Ивановна. – Мне тогда было 20 лет. Я попала в Сибирскую 18‑ю Краснознамённую дивизию Западного фронта. Поскольку я до войны работала в деревне Иваньково начальником почты, меня определили связисткой в полевую почту 482–08753.

Я была маленького роста, худенькой, щуплой девушкой и в свои 20 лет, видимо, выглядела на 15–16 лет.

Командир на первом построении посмотрел на меня, испуганную и заплаканную, покачал головой и вздохнул: «Отправляют же на фронт таких малолеток».

Дивизия в то время после боёв была на кратковременном отдыхе. После того, как сформировали полк, нас отправили на Брянский фронт.

Дивизия принимала участие в боях по всем направлениям Западного фронта. Не забыть нам ожесточенные, кровопролитные бои на Курской дуге.

Наступление началось с мощной артподготовки. Были задействованы все боевые орудия, в первую очередь «катюши». Земля дрожала от непрерывной канонады. Грохот, пыль, огненные смерчи, жара – все смешалось воедино. Казалось, никто не уцелеет в таком аду…

К вечеру немцы стали отступать. Мы с почтовыми повозками (начальник и 5 девушек) были в поле, примерно, в 2–3 километрах от передовой.

Смотрим: в нашу сторону летит немецкий самолёт. А укрыться негде. Начальник спрятался под бричкой. А мы в страхе бросились в картофельные межи. Самолёт опустился совсем низко. Можно было даже разглядеть немецкого лётчика. Мы были в шоке. Он, наверное, разглядел застывший ужас в глазах беззащитных девушек, «сжалился» над нами и улетел, не стал стрелять. А мы долго не могли прийти в себя от пережитого страха.

Произошло со мной еще два курьёзных случая на фронте.

Однажды меня попросили заменить отсутствующего повара. Я приготовила гречневую кашу. Видимо, она всем понравилась. И командир мне говорит, что я отныне буду поваром. Приказ есть приказ. Мне в тот день предстояло чистить целый таз картофеля. Хоть и с неохотой я перестроилась на повара.

Когда почти дочистила картошку, прибыла почта, и начфин просит меня принять ценные бумаги. Я отказалась, ссылаясь на то, что я теперь работаю поваром. Но оказалось, что поварские обязанности на меня возложили дополнительно. Сама не знаю, что на меня нашло, я отшвырнула таз с чищеной картошкой.

Соответственно, и была наказана: получила четырёхчасовой наряд за свой норов. А был декабрь-­месяц. Кое‑как я выдержала на морозе 2 часа, больше не могла терпеть, замерзла.

Разревелась, пошла к командиру, попросила прощения и обещала больше свой характер не показывать.

Было и такое. Однажды после боёв часть отдыхала возле какого‑то населённого пункта. В местном клубе даже устроили танцы. А мне выпало стоять на посту. Из клуба доносятся такие задушевные песни, играет гармошка. И я вспомнила родное Иваньково, родителей, и у меня так защемило сердце, так захотелось домой… Слёзы сами капают из глаз.

Наплакавшись, усталая после боёв, я незаметно уснула.

А командир, обходя посты, увидел спящую постовую, и забрал мою винтовку. Проснувшись без оружия, я пережила очередной стресс. За это по законам военного времени могли расстрелять.

Но и командиры, видимо, вошли в моё положение, избежала я трибунала, отделалась предупреждением.

Прошли мы с боями Восточную Пруссию, весть об окончании войны встретили в Кёнигсберге (нынче Калиниград).

Часто приходилось на войне недоедать, спать на сырой земле, постоянно находиться в стрессовом состоянии. По молодости всё это не замечали, а с возрастом лихие грозные годы всё больше напоминают о себе…».

Супруги Дербенёвы достойно прожили свою жизнь. Вырастили трёх дочерей.

Хотя сегодня уже их нет в живых, память о них сохранится в наших сердцах.

Екатерина Казакова