Давали 125 граммов хлеба, величиной со спичечный коробок…
Ходили к разбомбленным складам, собирали комья земли, смешанные с сахарным песком, несколько раз кипятили, пока не осядет грязь, и пили сладковатую воду…
Сороковые-роковые годы прошлого столетия известны нашей молодежи только по фильмам и книгам о войне. Уже в Ядринском округе остался только один непосредственный участник Великой Отечественной войны – Алексей Федорович Темнов. Не осталось в живых и тех, кто в свое время пережил Ленинградскую блокаду.
Но в моей памяти до сих пор рассказ Нины Яковлевны Яковлевой, которая не только пережила блокаду, но и принимала участие в боевых действиях в Великой Отечественной войне, а затем, после войны – и в строительстве ВДНХ в Москве.
Родилась Нина 12 ноября 1919 года в деревне Лапракасы в крестьянской семье. Из трёх детей в семье была старшая. С малых лет помогала родителям по хозяйству. С 6 лет с матерью ходила в поле жать рожь, убирать коноплю и лён, нянчилась с младшими. Мать часто болела, в семье нужна была помощница, и в школу её отпустили только в 9 лет.
В школе она хорошо училась. После Лапракасинской начальной школы учёбу продолжила в Хочашевской 7-летней школе. Затем поступила в Ядринский сельхозтехникум, хотела выучиться и получить специальность агронома. Но через 2 года ей пришлось перенести сложную операцию на щитовидной железе и оставить мысли о продолжении учёбы.
«Меня оперировал врач Константин Волков, ассистировала помощница Анна Ивановна, – вспоминала Нина Яковлевна. – Знаменитый хирург мне запомнился высоким, красивым, вежливым и культурным мужчиной с маленькой бородкой.
Операцию провели успешно, но мне нельзя было напрягать голосовые связки, переутомляться – учёбу пришлось оставить…»
Через некоторое время Нина с подругой решили по комсомольской путёвке поехать в Ленинградскую область на строительство аэродромов, дорог.
В болотистых местах они вырубали леса, корчевали пни, строили дороги и аэродромы.
Нину, грамотную и хорошо знающую математику, назначили учётчицей, затем назначили табельщицей. Прошла она и курсы техники безопасности и производственной санитарии в строительной промышленности.
Затем их перебросили на строительство аэродрома в Белоруссию. С девушками работали и заключённые.
Весть о начале войны они услышали, когда начали строить аэродром под Ленинградом.
«Трактористов, бульдозеристов сразу с места работы отправили на фронт, – рассказывала Нина Яковлевна. – Технику погрузили и на товарных составах отправили в Коми-Пермяцкий автономный округ. Нашу контору перевели в Ленинград. Туда же перевели нас, пять девушек. Мы не успели эвакуироваться, и вскоре вместе со всеми оказались в блокаде. И блокадный голод сполна испытали на себе. Говорили, что много продуктов было запасено на Бадаевских складах, которые немцы разбомбили в первые же дни блокады.
А перед войной по мирному договору с Гитлером оттуда в Германию было отправлено 200 тонн пшеницы. Наверное, подписывая с Советским Союзом пакт о ненападении и договор закупки пшеницы из резервного фонда города, Гитлер уже планировал вымирание населения Ленинграда от голода.
Пока были заработанные деньги, мы кое-как перебивались, покупали жмых на рынке. Потом начали голодать.
Ходили к разбомбленным складам, собирали комья земли, смешанные с сахарным песком, несколько раз кипятили, пока не осядет грязь, и пили сладковатую воду. Рабочим на заводах давали 250 граммов хлеба на сутки, нам – 125 граммов, величиной, примерно со спичечный коробок. И это был не ситный хлеб, а смешанный с дурандой (спрессованные бруски жмыха, которые оставались после выжимки масла из семян подсолнечника, льна, конопли или других масличных культур. – Прим.автора), только отдаленно напоминающий настоящий хлеб.
Мы, как и многие, собирали валяющиеся кости, кипятили их и пили отвар, чтобы не умереть с голода. Редкие прохожие передвигались по городу, как тени. Очень много было трупов. Возили хоронить целыми грузовиками. Люди умирали от голода и холода на ходу.
Но город жил. Заводы работали, выпускали военную продукцию. Правда, рабочие не уходили домой. Идти по улицам не было сил, можно было и замерзнуть, из последних сил они стояли возле станков.
Очень много развелось в городе крыс. Мы спали в валенках и рукавицах, чтобы ночью крысы не отгрызли конечности. В конторе, где мы жили, был старик-охранник. Он совсем ослаб от голода, еле передвигался. Мы с ним делились своим скудным пайком, но не сберегли.
Однажды утром вышли в коридор и видим: на полу лежит обглоданный скелет охранника».
В марте 1942 года девушек вывезли в Тихвин. И оттуда по железной дороге они добрались до Чувашии. Месяц Нина проболела тифом. Затем была принята участковым инспектором в райфо Советского района.
В 1943 году она получает повестку на фронт. Вместе с другими девушками из района сначала они прошли учёбу в Суслонгере Марийской АССР. Затем были отправлены на Карело-Финский фронт.
«Сначала нас, сельских девушек, определили в отдельную роту, – вспоминала Нина Яковлевна. – Мы были разнорабочими: перебирали картофель, с автоматами за спиной косили сено (для лошадей), сушили и убирали и т.д. А в январе 1945 года нас уже отправили на фронт.
Попали мы в ПАХ (Полевой армейский хлебозавод). На прицепах были установлены печки и дежа для замеса теста. Пекари были мужчины (тесто месить вручную в огромной деже нужная была мужская сила), а мы, девушки, с оружием в руках охраняли этот передвижной хлебозавод».
В составе ПАХ Нине пришлось участвовать в боевых действиях в Белоруссии, на Украине, Польше, Венгрии и Румынии, своими глазами увидеть голубой Дунай.
Весть об окончании войны она услышала в Австрии. И здесь им пришлось временно охранять молочно-консервный завод.
В августе 1945 года Нина Яковлевна вернулась с фронта. Как раз успела на жатву.
В 50-е годы она принимала участие в строительстве ВДНХ в Москве.
Хотела там же остаться, но после смерти матери она вынуждена была вернуться домой, некому было вести хозяйство. Братишка с сестрёнкой учились вдали от дома.
Так и осталась Нина Яковлевна в деревне. Работала и на ферме, и в правлении счетоводом-кассиром, и кладовщицей на зерноскладе колхоза «Ленинская искра». Несколько раз она избиралась депутатом Хочашевского сельсовета, 6 лет возглавляла этот сельсовет.
У ветерана войны и труда было немало и военных, и «мирных» наград.
Это Благодарность главнокомандующего маршала Советского Союза Иосифа Сталина за участие в разгроме танковой группы немцев юго-западнее Будапешта в составе танковых дивизий, орден Отечественной войны, медаль Жукова, юбилейные медали и т.д.
Своей семьёй Нина Яковлевна не обзавелась. Всю жизнь хранила верность ленинградскому парню Василию, который погиб в первые же дни войны.
За ней в последние годы ухаживала племянница Ираида Ивановна. До последних дней (ушла из жизни в 96 лет) Нина Яковлевна сохраняла ясный ум и хорошую память, интересовалась жизнью района и страны, выписывала и читала районную газету «Знамя труда».
Память о ней хранится в сердцах близких и земляков.
Екатерина Казакова
